Маслов Александр (brodaga_2) wrote,
Маслов Александр
brodaga_2

Categories:

Коллонтай: указавшая дорогу к "крылатому Эросу". Масштабы советско-большевистского разврата (I)


Автор статьи -- ТАТЬЯНА ЛЯННАЯ
Она решительно отказала 40-летнему адъютанту императора Александра III генералу Тутомину, из-за ее  равнодушия пустили себе пулю в висок морской офицер Михаил Буковский и сын генерала Иван Драгомиров, в нее с первого взгляда влюблялись первые при царе красавцы и большевистские вожди. Ей одинаково эффектно удавалось вертеть очень многими мужчинами — и будучи дворянкой, и уже на посту советского наркома. Александра Михайловна Коллонтай, урожденная Домонтович, вошла в мировую историю как первая в мире женщина-министр и глава дипломатической миссии. Но главное, именно с ее легкой руки период с 1918-го до середины 30-х годов в советской истории называют эпохой сексуальной революции.


Надо сказать, что коренные изменения в семейное право советская власть внесла практически с первых своих дней. Сам Ленин предсказывал, что «в области брака близится революция, созвучная пролетарской». И он не ошибся. В первые 15 лет Советская Россия действительно переживала пик не только политического, но и духовного раскрепощения. Так что Октябрь 1917-го вместе с диктатурой рабочих породил и новую межполовую мораль. И одним из самых активных проповедников этой морали стала наша героиня — Александра Коллонтай.
Александра Михайловна была одним из авторов двух знаковых для страны декретов. Первый, принятый уже 18 декабря 1917 года, провозглашал легитимными только гражданские браки, а церковное венчание объявлял частным делом брачующихся, т.е. не имеющим никаких правовых последствий. Еще один декрет -- «О расторжении брака» -- предусматривал полную свободу развода не только по обоюдному согласию супругов, но даже по заявлению одного из них. Бракоразводные дела отныне рассматривались не Священным Синодом, а местными гражданскими судами всего за полчаса. Достаточно вспомнить скоротечные брак и развод Остапа Бендера с гражданкой Грицацуевой, описанные Ильфом и Петровым. Остап женился на «знойной женщине» сразу как узнал, что у неё есть вожделенный стул, – никакого срока на обдумывание намерений молодым в ЗАГСе не давали. Сколько времени потребовалось «бриллиантовой вдовушке» на развод, история умалчивает, но, судя по всему, тоже немного. Помните, по прибытии в Черноморск Великий Комбинатор размышлял: «Сейчас я, кажется, холост. Еще недавно старгородский ЗАГС прислал мне извещение о том, что брак мой с гражданкой Грицацуевой расторгнут по заявлению с её стороны и мне присваивается добрачная фамилия О. Бендер». Другими словами, ни согласие, ни даже присутствие мужа на бракоразводном процессе по новому декрету не требовалось.

Раскрепощенный образ Свободы так понравился большевикам, что они заимствовали его для монумента Советской Конститутуции.
***
До «Декрета о сексе» дело, к счастью, не дошло, но вопрос о пролетарской половой морали стал широко обсуждаться даже на страницах партийной прессы. Общественное сознание с восторгом приняло яркий и раскрепощенный женский образ, подобный тому, который изображен на знаменитой картине французского художника Делакруа «Свобода на баррикадах». Однако «первая леди» Советской России — Надежда Крупская — мало подходила на роль секс-символа новой эпохи. Замена быстро нашлась — яркая фигура Александры Коллонтай, о чьих многочисленных любовных похождениях и романах ходили легенды, оказалась подходящей кандидатурой.

Александра Коллонтай (на фото в центре) среди пока ещё закрепощенных женщин. Она разожгла такой интерес к половому вопросу, что власти долго не могли его потушить
***
Коллонтай организовала и возглавила так называемый Женотдел в партии. По её замыслу, он должен был сосредоточить в своих руках рычаги государственной эмансипационной политики. Главная советская феминистка, которую на Западе прозвали «Валькирией революции», предлагала спасать женщин от экономического рабства путем их освобождения от «быта», а также от привязанности к мужчине, по крайней мере, к конкретному мужчине. Представительница слабого пола в раннем советском обще­стве позиционировалась, в первую очередь, как работница и лишь затем, если время останется — как супруга, мать и хранительница семейного очага.

Советский плака
***
Эффект разорвавшейся бомбы имела фраза Коллонтай о том, что «для классовых задач пролетариата совершенно безразлично, принимает ли любовь форму длительного и оформленного союза или выражается в виде проходящей связи». Поддержанные массами, эти идеи породили лозунги типа «Брак – пережиток прошлого!», «Любовь – буржуазное излишество!». Дошло до того, что сам глава Наркомпроса Анатолий Луначарский заявил: «Любви нет, а есть физиологическое явление природы, и телячьи нежности тут решительно ни при чем». Проще говоря, самое тонкое и светлое из всех чувств, на которое только способен человек, новая власть с подачи Александры Михайловны заменила грубым инстинктом спаривания.
Героиня рассказа Коллонтай «Любовь трёх поколений», комсомолка Женя, на секс смотрит без буржуазного лицемерия: «Они (половые партнёры) мне просто нравились, и я чувствовала, что нравлюсь им… Всё это так просто. И потом, ведь это ни к чему не обязывает. Я не понимаю, мама, что тебя так волнует? Если бы я себя продавала или если бы меня изнасиловали – это другое дело. Но ведь я шла на это добровольно и охотно. Пока мы друг другу нравимся – мы вместе; пройдёт – разберёмся. Ущерба нет никакого». Многие советские женщины вслед за раскрепощенной комсомолкой Женей преобразились не только внутренне, но и внешне: наделенные новыми правами и свободами, гражданки Страны Советов не без удовольствия облачились в шляпки, фильдеперсовые чулки и шелковые блузки. А иные даже брюки надели!

Советские женщины раскрепостились довольно быстро
***
Не удивительно, что уже в начале 20-х годов в стране стали безудержно плодиться общества типа «Лига свободной любви», чьи активисты пропагандировали секс со всеми без разбора. В 1924 году весь СССР живо обсуждал демонстрации московского общества «Долой стыд!», члены которого – как мужчины, так и женщины – появлялись на улицах и ездили в трамваях совершенно нагие. Причем общества эти были совершенно легальны и, судя по всему, одобрены с самого верху. Иначе как объяснить тот факт, что одним из идейных вдохновителей обнаженных пролетариев был любимец Ленина Карл Радек, лично возглавлявший в 20-е годы колонны раздетых у стен священного Кремля. Художница Наталья Северцова-Габричевская так рассказывала о реакции прохожих на подобные марши: «Кто-то хохотал до слёз, кто-то плевался. Старухи крестились, говоря: «Апокалипсис! Конец света!» и растерянно спрашивали у прохожих: «Что ж это? И нас заставят раздеться?». Мальчишки в полном восторге бежали за демонстрантами следом».

Явно симпатизировал обществу «Долой стыд!» главный пролетарский поэт Владимир Маяковский. Когда «бесстыдные» агитаторы со своей «просветительской» миссией прибыли в Симферополь, их повсюду сопровождал именно «бунтарь, главарь, горлан». Впрочем, сам Владимир Владимирович при этом не обнажался, а гордо шествовал в белоснежном костюме в окружении голых мамзелей. Влюбчивому Маяковскому весьма импонировала вся эта сексуальная свобода, он принял её с тем же восторгом и энтузиазмом, что и революцию — достаточно вспомнить странный тройственный союз поэта с семейством Осипа и Лили Бриков. Кстати, сама муза Маяковского и всего русского авангарда вполне справедливо вошла в историю как один из ярчайших символов раскрепощенной женщины и советской сексуальной революции.

Снимки Лили Брик в стиле ню многим и спустя 90 лет кажутся слишком откровенными
***
Герберт Уэллс, посетив Петроград осенью 1920 года, рассказал о своих впечатлениях о странных советских нравах на страницах книги «Россия во мгле»:
В городах, наряду с подъемом народного просвещения и интеллектуальным развитием молодежи, возросла и ее распущенность в вопросах пола. Тяжелая нравственная лихорадка, переживаемая русской молодежью, — единственное темное пятно на фоне успехов народного просвещения в России.
Нравственная лихорадка, поразившая советскую молодежь, была и правда очень тяжелой. По одной из версий, в первом Уставе Российского Коммунистического Союза молодёжи (РКСМ) от 1918 года имелся пункт такого содержания: «Каждая комсомолка обязана отдаться любому комсомольцу по первому требованию, если он регулярно платит членские взносы и занимается общественной работой». Считается, что автором этого документа был Оскар Рывкин (арестован и расстрелян в 1937 году). Сразу оговоримся, что доказательств наличия этого пункта в вышеуказанном документе нам найти не удалось. Так что, скорее всего, это была просто позднесоветская байка, которая вполне удачно вписывалась в объяснение причин, по которым советское общество 20-х годов в вопросе сексуальной раскрепощенности давало 100-очковую фору любой другой стране.
Не меньше споров вызвал и другой одиозный документ, датированный февралем 1918 года — Декрет Саратовского Губернского СНК, который вместе с обобществлением земли и орудий труда постановил национализировать ещё и женщин. Указ отменял «право постояннаго владения женщинами от 17 до 30 лет», объявлял их «достоянiемъ всего трудового народа», которым может воспользоваться каждый мужчина «не чаще четырехъ разъ за неделю и не более 3-хь часовъ».  Декрет этот действительно существовал – его оригинал хранится в архиве УФСБ РФ по Орловской области. Однако он был фальшивкой, сфабрикованной владельцем саратовской чайной Михаилом Уваровым. Предполагается, что таким образом остроумный мужичок хотел высмеять нигилизм местных анархистов в вопросах семьи и брака. За свою шутку Михаил заплатил сполна: через несколько дней группа анархистов разграбила чайную, а его самого убила.

Сочиненный Уваровым декрет и опровержение самарских анархистов
Впрочем, убийство Уварова уже не могло остановить тиражирование декрета: с необычайной быстротой пасквиль стал распространяться по стране. Весной 1918 года он был перепечатан многими газетами: одни редакторы публиковали его как курьёзный документ в разделе анекдотов, другие пытались им дискредитировать анархистов, а через них и Советскую власть. Большевики резко осудили публикацию документа, однако процесс распространения фальшивки уже вышел из-под контроля властей, стали появляться различные ее варианты. Так, «декрет», опубликованный во Владимире, вводил национализацию женщин с 18-летнего возраста: «Всякая девица, достигшая 18 лет и не вышедшая замуж, обязана под страхом наказания зарегистрироваться в бюро свободной любви». Кое-где на местах чересчур ретивые большевистские начальники принимали липовый «декрет» за подлинный и в пылу «революционного» усердия начинали его реализовывать.

Мандат на «социализацию» 18-ти девиц, на которых укажет товарищ Карасеев
***
Но если хозяин самарской чайной предлагал сделать женщин общественным достоянием в шутку, то коллега Александры Коллонтай — известная коммунистка Софья Смидович — в газете «Правда» говорила об этому уже всерьез:
Нынешняя мораль нашей молодежи в кратком изложении состоит в следующем: каждый, даже несовершеннолетний, комсомолец и каждый студент «рабфака» имеет право и обязан удовлетворять свои сексуальные потребности. Это понятие сделалось аксиомой, и воздержание рассматривают как ограниченность, свойственную буржуазному мышлению. Если мужчина вожделеет к юной девушке, будь она студенткой, работницей или даже девушкой школьного возраста, то девушка обязана подчиниться этому вожделению, иначе её сочтут буржуазной дочкой, недостойной называться истинной коммунисткой…
Нарушительниц правил новой коммунистической морали осуждали на комсомольских собраниях. Однако многие комсомолки приводили в ответ слова Александры Коллонтай о том, что «женщина теперь сама сможет выбирать себе мужчину». И парировали, что если мужчины будут принуждать их к соитию, то они выйдут их комсомола. Однако смелых, готовых дать отпор, было не так уж и много, поскольку половое воздержание в СССР стали приравнивать к мещанству – ну разве какая-нибудь комсомолка хотела прослыть мещанкой? А то ведь еще и обидный вопрос задать могут «Ты случайно не из института благородных девиц?»
В общем, стараниями Коллонтай половой вопрос в 20-е годы был поставлен едва ли не на государственном уровне. Судите сами: «Тезисы о коммунистической морали в области брачных отношений», сформулированные Александрой Михайловной, были опубликованы в 1921 году в популярнейшем журнале «Коммунистка», книги о половом воспитании в ту пору выпускались просто гигантскими тиражами. Причем иллюстрировались они порой весьма оригинально. В открытых источниках нередко встречается забавная по сегодняшним меркам картинка, содержание которой опять же сводится к тому, что каждая порядочная комсомолка должна идти навстречу половым стремлениям комсомольца.

Tags: Большевики, СССР, Сумерки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment