Я у книжки не помню названия. Книжка – вихрь из атак и погонь. Я читал, как сбруей позванивал Потерявший всадника конь… Конь ушел. А мальчишку взяли. Был коротким у белых допрос. Руки тонким ремнем связали, Повели на речной откос И поставили там над кручей. Серебристы, но не легки, Выползали из ножн тягуче Их отточенные клинки… Становился я злым и упорным – Злой прищур не сходил с лица. Я отбрасывал книжку в сторону – Я хотел другого конца! Как травинка в заснеженном садике, Как росточек сквозь синие льды, Пробивалась надежда на всадников, На спасение от беды. Мы тогда не очень умело Разбирались в героях книг: Были красные, были белые, Были наши и были враги. Наши – это любому знакомо. Наш – он тот, кто всегда готов К другу мчаться стрелой на помощь В дробном грохоте конских подков. Что ж, они не обманут доверия… Видел я в мальчишеском сне, Как ковбои в выжженной прерии, Торопясь, седлали коней. И, играя литыми кольтами, Подгоняя мустангов лихих, Развивали арканы кольцами Мексиканские пастухи. Расцветали шрапнельные гроздья, Мчались всадники в пыльный зной – И буденовки с синими звездами Колыхались серой волной. Мушкетеры, Спартак, Айвенго И чапаевцы в бурках седых Вылетали одной шеренгой На песчаный речной обрыв. И мальчишка вставал опять. Саблю брал и шел воевать. …Но в ответ на твою беду Эти всадники не придут. Нынче места нет чудесам. Хочешь чуда – будь всадником сам, Чтоб на помощь друзьям кидаться, Чтобы подлость узлами связать, Чтобы в руки врагам не даться, Чтобы сыну потом сказать: «Помнишь песню о зимнем садике, О травинке среди зимы? …Жили-были на свете всадники – Жили-были на свете мы! Вся земля гудела под нами, Были ночи, как копья, отточены. Били кони копытом в камень – Искры сыпались по обочинам. Знали кони лихую выучку: Не успеет смолкнуть труба, Как мы мчались уже на выручку К тем, кто звал нас, Где шла борьба… Мальчик, думаешь, нет тех дней? Или думаешь, нет коней? Время есть! И лошади есть! Да и порох не вышел весь…» Владислав Крапивин. Алексей Алексеевич Брусилов (Младший) (1887—1919 или 1920?) — офицер Русской Императорской армии, командир полка РККА Единственный сын генерала от кавалерии Алексея Алексеевича Брусилова (1853—1926) от первой жены, Анны Николаевны Гагемейстер (ум. 1908). Окончил Пажеский корпус, служил в лейб-гвардии Конно-гренадерском полку. В 1912—1914 гг. обучался в Офицерской кавалерийской школе. В годы Первой мировой войны командовал пешим стрелковым эскадроном стрелкового дивизиона 2-й гвардейской кавалерийской дивизии (2.05.1916—9.01.1917). С 10 января 1917 года командовал 2-м эскадроном лейб-гвардии Конно-гренадерского полка. За боевые отличия награждён многими орденами. 2 июля 1917 года в церкви села Гребнево Богородского уезда Московской губернии венчался браком с Варварой Ивановной Котляревской, дочерью тайного советника. В августе 1918 года арестован ВЧК и полгода находился в тюрьме. В 1919 году добровольцем вступил в Красную Армию, командир кавалерийского полка.Попал в плен к "дроздовцам" и был расстрелян как изменик т.н. "Белого движения". По одной из легенд Алексей Алексеевич после пленения был доставлен в ставку генерала Май-Маевского. Где ему было предложено вступить в Вооружённые Силы Юга России и искупить кровью своё предательство. Однако сын Брусилова объявил ВСЮР сборищем предателей родины на службе у иноземных захватчиков и сопроводил свои слова плевком в лицо генерала Май-Маевского. За такую дерзость Май-Маевский приказал повесить предателя. Однако Брусилов, которому по указанию генерала перед разговором развязали руки, оказал яростное сопротивление и был изрублен охраной Май-Маевского. Чтобы скрыть от огласки это преступление был пущен слух что сын Брусилова вступил в ряды ВСЮР и то-ли умер от тифа в Ростове-на-Дону то-ли был убит в Новороссийске во время эвакуации.