Восьмой бой

Рэм Кульчицкий. Омск. Госпиталь. Январь 1944-го.

***

А было мне 17 лет и все в новинку.
Я вещмешок и пулемет взвалил на спину.
И в первом не было бою ни капли страха.
И романтизм во весь свой рост
вставал из праха.
Но полегло друзей-ребят в атаке с хода
В тот первый день календаря
в ночь на второе сентября
Две трети роты.

А во втором в поклоне пням спина немела.
Я был в бою второго дня самым несмелым.
Но постепенно привыкал. К восьмому бою
Я наконец-то снова стал самим собою.
Пришло, как пониманье гроз,
преодоленье страха
И романтизм во весь свой рост
вновь встал из праха.

И я вошел в военный труд. Умойсь, пехота,
На просвинцованном ветру кровью и потом.
Но был на месте генштабист. Совсем без шуток
Ругнувшись с горя "Мать твою..."
Он подсчитал - солдат в бою
Лишь восемь суток.
Он должность исполнял свою
и знал заранее,
Что буду я в восьмом бою убит иль ранен.

И вот восьмой, последний бой. И в узел нервы.
И шли, и шли к передовой резервы.
И в ту же ночь на высоты обратном скате
Меня, забрав мой пулемет, сменил приятель.
Ему идти в свой первый бой, что зол и жуток,
А мне успеть вернуться в строй
за восемь суток.

Я кровь, что падала на след,
прикрыл ботинком.
Был так прекрасен белый свет,
Мне было 18 лет,
А смерть - в новинку.